Туберкулез во время великой отечественной войны

Панацея для фронта: как биохимики помогли выжить на войне

Туберкулез во время великой отечественной войны

24 ноября 1944 года советские войска освободили Латвию, Литву и Эстонию. Именно в ходе Прибалтийской наступательной операция впервые в полевых условиях был применен только что полученный советский антибиотик — крустозин, аналог пенициллина. Благодаря ему смертность от ран и инфекций в армии снизилась на 80%, а количество ампутаций конечностей — на 20–30%.

Руководила внедрением лекарства микробиолог Зинаида Ермольева, которую зарубежные коллеги почтительно называли «Мадам Пенициллин».

В годовщину освобождения прибалтийских стран «Известия» публикуют уникальные фотографии, связанные с работой Зинаиды Ермольевой, а также комментарии экспертов о роли созданного ею лекарства в развитии медицины и врачебной помощи во время боевых действий.

Стратегический препарат

Огнестрельные и осколочные ранения чаще всего становятся причиной смерти солдат, а также приводят к инвалидности тех, кто выжил. Причем страшна не только потеря крови в первые часы после ранения, но и последующие инфекции, приводящие к гибели людей после операции.

Справился с этой проблемой пенициллин — первый в мире антибиотик, открытый в 1928 году шотландцем Александром Флемингом.

В 1943 году технологию получения препарата передали американским ученым, которые наладили его массовое производство в США.

При этом у советских медиков имелся лишь ограниченный доступ к новому лекарству, которое в страну поставляли в небольших количествах, а технология получения пенициллина оставалась неизвестной.

Во время войны перед отечественными микробиологами встала задача в кратчайшее время создать аналог лекарства и наладить его выпуск для минимизации человеческих потерь. Руководить проектом поручили микробиологу Зинаиде Ермольевой. К тому времени у нее уже был успешный опыт работы на фронте, ей удалось остановить вспышку холеры и брюшного тифа в Сталинграде в 1942 году.

Двойная победа

В том же году Зинаида Ермольева вернулась в Москву, где возглавила работу по созданию лекарства. Первоочередной задачей ее команды стал поиск особого вида плесени, который можно использовать в качестве продуцента пенициллина.

Согласно воспоминаниям сотрудницы лаборатории Тамары Балезиной, необходимый для производства грибок искали везде, где он только мог появиться: в траве, на земле, даже на стенах бомбоубежищ.

Из собранных сотрудниками образцов выделяли грибковые культуры и проверяли их воздействие на патогенные бактерии стафилококка, которые умирают при контакте с антибиотиком.

Вскоре тестирование одного из образцов показало положительный результат, и уже в 1943 году в СССР запустили массовое производство первого отечественного антибиотика под названием «крустозин».

Целебную плесень выращивали на поверхности питательного раствора, расположенного в специальной лабораторной посуде, напоминавшей широкие поддоны. Ученые называли их «матрасами».

Производимое лекарство сразу испытали на нескольких тяжелых пациентах.

— Одним из первых, кого вылечили с помощью этого препарата, стал раненый в голень красноармеец с повреждением костей, у которого начался сепсис после ампутации бедра, — рассказала заведующая кафедрой микробиологии и вирусологии №2 Ростовского государственного медицинского университета (ранее — Донской медицинский университет, который окончила Ермольева) Галина Харсеева. — Уже на шестой день применения пенициллина состояние безнадежного больного значительно улучшилось, а посевы крови стали стерильными, что свидетельствовало о победе над инфекцией.

Прорыв по всем фронтам

После успешного проведения испытаний ученые начали внедрение пенициллина в военно-медицинскую практику. Испытания на передовой было решено начать с наступательной операции, в которой участвовали войска Первого, Второго и Третьего Прибалтийских фронтов.

В зону боевых действий Зинаида Ермольева отправилась осенью 1944 года. В то время на данном направлении советские войска сумели преодолеть мощную многополосную оборону немцев и рассечь их войсковую группировку, после чего был освобожден Таллин, а затем и вся материковая часть Эстонии.

Продолжилась Рижская операция тяжелыми боями за острова Моонзундского архипелага, которые удалось захватить с помощью десанта, а также стремительным продвижением советской армии на запад к Балтийскому морю, в результате чего группа армий Север была отрезана от основных войск в Курляндском котле.

Итогом данного этапа боевых действий стало освобождение от гитлеровцев территории Латвии и дальнейшее продвижение советских войск к Берлину.

Появление нового лекарства стало настоящим прорывом в лечении.

— По данным историков и военно-медицинских экспертов, смертность раненых и больных с началом широкого применения антибиотиков в Советской армии снизилась на 80%, — заявил начальник Центрального военного клинического госпиталя им. А.А.

Вишневского Министерства обороны РФ Александр Есипов.

— Кроме того, после внедрения лекарства врачам удалось снизить количество ампутаций на 20–30%, что позволило большему количеству солдат избежать инвалидности и вернуться в строй для продолжения службы.

Об успешном применении лекарства рассказывала и сама Зинаида Ермольева одной из газет Ростовской области: «Больные с тяжелыми ранениями, с первого дня получавшие пенициллин, не имели осложнений — ни заражения крови, ни газовой гангрены. Наш препарат применялся также для лечения пневмонии, рожистых воспалений и других заболеваний».

При внедрении антибиотика ученые постарались максимально расширить возможности его применения. Например, в случаях когда введение пенициллина с помощью венозных и внутримышечных инъекций было затруднено из-за обширных ожогов, врачи научились вводить его в костный мозг грудины либо ключицы — после этого препарат эффективно усваивался через лимфатическую систему.

«Мадам Пенициллин»

В коллекции музея Ростовского государственного медицинского университета до сих пор хранятся уникальные документальные фотографии времен работы Зинаиды Ермольевой в Прибалтике. На них микробиолог находится среди врачей и ученых, занимавшихся внедрением первого советского антибиотика в госпиталях. Сегодня «Известия» впервые публикуют их для широкой публики.

Работа Ермольевой получила и международное признание — в 1944 году в СССР прибыл один из создателей пенициллина профессор Говард Флори и привез с собой штамм препарата.

Узнав об успешном применении отечественной разработки, ученый предложил сравнить ее с американским аналогом.

В результате эксперимента советское лекарство оказалось в 1,4 раза эффективнее, после чего пораженный Флори почтительно назвал Ермольеву «Мадам Пенициллин».

Также Зинаиде Ермольевой удалось модифицировать метод Александра Флеминга по определению активности антибиотиков, который позволяет правильно рассчитать лечебную дозу при различных заболеваниях. Это было отражено в ее монографии «Пенициллин», выпущенной издательством «Медгиз» в 1956 году. Этот уникальный труд «Известия» нашли в архивах Российской государственной библиотеки.

Согласно данным в книге инструкциям, технология основана «на способности болезнетворных микроорганизмов ферментировать глюкозу, изменяя реакцию среды с щелочной на кислую».

В ходе опытов ученые брали контрольные микроорганизмы гемолитического стрептококка (в другом случае — стафилококка) и помещали их в питательный раствор, формируя образцы с различной концентрацией бактерий.

Затем в колбы с зараженной жидкостью добавляли антибиотик, и спустя 16–18 часов специалисты оценивали его эффективность по изменениям кислотности образцов, которые можно было проследить по цвету.

После окончания войны Зинаида Ермольева продолжила научную работу. В частности, под ее руководством в СССР были разработаны такие важнейшие антибиотики, как левомицетин и стрептомицин, а также противовирусный препарат интерферон.

— Зинаида Виссарионовна сплотила вокруг себя наиболее сильных микробиологов и очень ценила их труд, сохраняя команду и позитивную рабочую атмосферу в течение многих лет, — вспоминает доцент кафедры микробиологии Российской медицинской академии непрерывного медицинского образования (РМАНПО) Любовь Тараненко, которая работала под началом Ермольевой с 1961 года.

В 2018 году кафедре РМАНПО, которой руководила великий микробиолог, было присвоено ее имя. Кроме того, история жизни Зинаиды Ермольевой легла в основу романа Вениамина Каверина «Открытая книга». Это произведение до сих пор вдохновляет молодых ученых на совершение научных открытий в медицине.

Источник: https://iz.ru/943511/aleksandr-bulanov/panatceia-dlia-fronta-kak-biokhimiki-pomogli-vyzhit-na-voine

Туберкулёз и его опасности

Туберкулез во время великой отечественной войны

Туберкулёз (чахотка, бугорчатка) — болезнь не новая. При раскопках, датируемых тысячелетиями до наступления нашей эры, обнаруживаются останки людей с характерными изменениями скелета.

Во втором веке до новой эры вавилонские законы разрешали развод в случае, если жена заболела туберкулёзом.

А в Древней Индии мужчина не мог вступить в брак с женщиной, в семье которой кто-то был поражён этой болезнью.

В прошлом-позапрошлом столетии проблемой чахотки весьма интересовались финансисты, считавшие, что заболевание наносит колоссальный ущерб экономике. Приводятся сведения, что в Германии 1894 года от бугорчатки умерло 123 904 человека, а от всех других заболеваний — 116 705.

В то же время в России от чахотки умирал каждый седьмой человек (более 500 000 за год). Экономический урон для страны составлял миллионы рублей по тем деньгам, когда лошадь можно было приобрести за три рубля, а корову за 80 копеек.

Объяснялось это просто: больной туберкулёзом становился недееспособным, а в последней стадии заболевания — лежачим. Уход за ним требовал колоссальных средств и постоянной сиделки. Если туберкулёзом заболевал мужчина — кормилец, семья быстро скатывалась в самую настоящую нищету.

От одного человека заражались его близкие и в конце-концов умирало всё семейство. Выжить удавалось единицам.

Открытие Коха — открытие века

Чахотка долгое время считалась наследственным заболеванием. И, хотя случаи внутрисемейного заражения были частыми, больных никто не изолировал. Напротив, худобу, бледность и лихорадочный блеск глаз описывали многие поэты и писатели, считая их признаком аристократичности и утончённости.

А вы знали? Александр Дюма (сын) сделал главной героиней своего романа «Дама с камелиями» больную туберкулёзом куртизанку Маргариту Готье. Её прототипом была Мари Дюплесси — «девушка» Дюма, скончавшаяся от чахотки в неполные 24 года.

Всё изменилось после того, как 24.03.1882 г. Роберт Кох открыл знаменитую туберкулёзную палочку, позже в честь него названную бациллой Коха. Открытие было настолько значимым, что в 1905 году немецкий учёный удостоился Нобелевской премии.

Что за палочка такая?

Бацилла Коха (сейчас её называют микобактерией туберкулёза) поражает своей стойкостью. Выглядит она непритязательной палочкой даже под электронным микроскопом. Однако эта простота и позволяет ей выживать. Один только факт: из костей древних египтян, захороненных в пирамидах, в наше время были выделены микобактерии, оказавшиеся жизнеспособными.

Не любят бациллы Коха ультрафиолетовые лучи. Под прямым солнечным светом они погибают спустя 1,5 часа, а под действием кварцевой лампы — через 2 минуты. Их убивают пятиминутное кипячение и хлорсодержащие дезинфицирующие средства при обработке не менее пяти часов.

Туберкулёз в наше время

ВОЗ считает его одной из самых больших проблем современности:

  • каждый третий землянин инфицирован;
  • ежегодно заболевает более десяти миллионов человек;
  • три миллиона умирает.

Не щадит чахотка и детей. Каждый год она уносит жизни трёхсот тысяч маленьких жителей планеты.

Как это ни печально, но Россия находится в числе стран-лидеров по заболеваемости туберкулёзом. Сказывается более низкий уровень жизни населения в условиях малого количества солнечных дней на большей части территории страны. При этом поражает невероятно малая осведомлённость россиян о коварном заболевании.

В пример можно привести один из недавних московских флешмобов. Его организаторы предлагали всем целоваться с незнакомыми людьми, встретившись на определённом мосту в День святого Валентина.

Участие приняли тысячи людей! Они не имеют представления о том, как передаются инфекционные болезни, в том числе и туберкулёз.

Вы ещё не сталкивались с туберкулёзом? Тогда он идёт к вам!

Многие мамы считают заболевание своего ребёнка туберкулёзом совершенно невозможным. Да, если ребёнок живёт в просторной, чистой и светлой комнате, хорошо ест и много времени активно проводит на улице, риск развития туберкулёза у него ниже. Но он имеется и вполне реален.

Ежедневно в России заболевают туберкулёзом 950-1000 детей, чаще всего в возрасте от одного до четырёх лет.

Заразиться легко, вдыхая бациллы Коха вместе с пылью или капельками слюны. И совсем не обязательно для этого видеться с заболевшим.

Достаточно побывать в пыльном помещении, где ранее находился пациент (к примеру, в лифте со следами плевков на полу), открыть книгу, которую он читал, проконтактировать с его одеждой.

А уж тесное общение, в том числе поцелуи и объятия, приводит к 100% инфицированию, если ребёнок раньше не сталкивался с микобактерией.

Туберкулёзом можно заболеть и при употреблении заражённых продуктов, чаще — сырого (не кипячённого) молока животных.

Микобактерии распространены в России повсеместно.

Сравните: в Европейских странах в год заболевают восемь человек из ста тысяч, а у нас — 77!

Каждый больной активным туберкулёзом выделяет семь миллиардов палочек Коха в сутки. Они разлетаются от него на расстояние до шести метров. Статистика говорит, что один заболевший заражает 10-15 окружающих его людей. Понятно, почему к 15 годам 90% российских подростков уже инфицированы туберкулёзом.

А вы боитесь, что ваш малыш заразится туберкулёзом?

Туберкулёз: многоликий агрессор

Источник: https://viline.tv/deti/article/dla-kakih-detej-opasen-tuberkulez-v-rossii

Война без эпидемий. Как советские врачи побеждали вирусы на фронте и в тылу

Туберкулез во время великой отечественной войны

В годы войны, когда не только о “социальной дистанции”, но даже и о выборе медикаментов говорить не приходилось, а нужно было обходиться скудным арсеналом: пенициллином, марганцовкой, стрептоцидом, — советской медицине предстояло пройти серьезнейший экзамен и проверку сил. И она выдержала испытания более чем достойно.

Работа сверху

После начала войны, когда из-за перемещения, часто хаотического, огромных масс населения стало невозможно соблюдать даже элементарные санитарные нормы, сразу ухудшилась эпидемическая обстановка: стали распространяться острые кишечные заболевания и дизентерия, сыпной тиф, малярия, вирусный гепатит, туляремия и другие инфекции.

Медсанбат, 1942 год

© Олег Кнорринг/ТАСС

Допустить распространение болезней было нельзя. Наркомздрав и Народный комиссариат путей сообщения СССР через неделю после начала войны издали “Положение о медико-санитарном обслуживании населения, эвакуируемого из угрожаемых районов”, в котором были расписаны действия территори­альных органов здравоохранения и врачебно-санитарной службы транспорта.

Постановление предписывало: поголовно привить против острых кишечных инфекций “призывной контингент” и население крупных городов; своевременно диагностировать и быстро госпитализировать инфек­ционных больных.

Вакцины

Для купирования кишечных инфекций использо­вали формоловую вакцину, либо тривакцину — против тифа, паратифов, А и В, либо пентовакцину — те же компоненты плюс два дизентерийных антигена.

В 1941 году иммунологи супруги Николай Александров и Нина Гефен разработали первую в мире поливакцину против семи инфекций — холеры, брюшного тифа, столбняка, двух видов паратифов и двух видов дизентерии.

Роль этой вакцины сложно переоценить: она дала возможность провести иммунизацию быстро, в то время как старые методы не годились — они предполагали троекратное введение вакцин, при этом для проведения полного курса нужно было 30 дней, а такой возможности в условиях маневренной войны просто не было.

Против туляремии использовалась живая вакцина Николая Гайского и Бориса Эльберта, против сыпного тифа — вакцина Марии Яцимирской-Кронтовской и Михаила Маевского, против сибирской язвы — живая вакцина Николая Гинзбурга, живая противочумная вакцина Николая Жукова-Вережникова, Магдалины Покровской, Елены Коробковой и Михаила Файбича.

Все это позволяло резко снижать эпидемиологическую нагрузку как на фронте, так и в тылу, а главное — обеспечить предупреждение развития эпидемий в войсках и среди населения. Да, эпидемиологическое неблагополучие по отдельным инфекциям иногда возникало, но удавалось добиться, чтобы оно не носило характера эпидемий.

Разъяснительная работа и не только

При районных здравотделах создавались подвижные эпидотряды, был организован институт общественных санинструкторов. Постановление также предписывало создать чрезвычайные противоэпидемические комиссии, которые состояли из председателей местных советов, представителей Наркомздрава, Наркомвнутдела, военных властей гарнизона, санитарной службы армии и партийных органов.

Глав­ное военно-санитарное управление должно было до 20 февра­ля 1942 года сформировать 200 полевых прачечных отрядов.

За противоэпиде­мическую работу отвечал нарком здравоохранения СССР Георгий Митерев, которого наделили чрезвычайными полномочиями. А с 1942 года борьба с инфекциями еще усилилась: в крупных лечебных учреждениях ввели должность замглавврача по противоэпидемической работе, повышенное внимание стали уделять санитарно-просветительной работе.

Барьер для инфекций

Были созданы запасные полки, в ко­торых перед отправлением на фронт всех призывников обучали санэпидграмотности. На крупных и узловых же­лезнодорожных станциях организовали санитарно-контрольные пункты, медицинские службы частей и соединений должны были своевременно выявлять заразных больных, диагностировать заболевание, а затем изолировать и лечить больного.

Много внимания уделялось банно-прачечному и дезинфекционному обслужи­ванию войск и санитарно-эпидемиологической разведке. В 1942 году в каждом военном округе учредили должность главного эпидемиолога и должности эпидемиологов в частях и соединениях.

Войсковой эпидемиолог контролировал санитарное состояние прибывающего пополнения, следил за организацией качественного питания, обеспечения водой, стиркой белья, обеспечением войск полевыми банями.

Подвижные эпидемиологические отряды оснащались сред­ствами для быстрой санитарной обработки людей, одежды и имущества в эпидемических очагах.

Важной частью работы войскового эпидемиолога была санитарно-эпидемиологическая разведка, профилактика заразных болезней, а в случае появления — их ликвидация.

Контроль качества еды

У каждого медработника и хозяйственника были таблицы норм продуктов на одного человека, их калорийности и пищевой ценности. Во время обороны питание было трехразовым, а при ведении активных боевых действий старались, чтобы еда доставлялась не реже, чем два раза в сутки, насколько это позволяли обстоятельства.

Следили за свежестью и за витаминным составом еды. Например, чтобы не допускать авитаминоза С, в частях готовились и выдавались личному составу настои из хвои.

Иногда фиксировались случаи авитаминоза, А — “куриной слепоты”. Таких бойцов обязывали собирать дикорастущий щавель, который добавлялся в первые блюда. Нужно было съедать 100−150 граммов щавеля.

Санитарка раздает шоколад военнослужащим Красной армии, 1942 год

© N. Kolesnikov/Anthony Potter Collection/Getty Images

Чтобы обеззараживать воду в индивидуальных флягах, бойцам выдавали таблетки пантоцида. Вообще каждый источник воды, по правилам военного времени, априори должен был счи­таться сомнительным, поэтому воду обязательно хлорировали и кипя­тили.

Если войска на какой-то территории располагались на значительный период времени, то воду подвергали очистке — отстаивали, коагулировали и фильтровали. С 1942 года там, где была только соленая вода, действовала “Инструкция по опресне­нию воды вымораживанием”.

Обеззараживали воду препаратами хлора, марганцовкой или перекисью водорода, затем ее кипятили и улучшали вкус лимонной кислотой и другими добавками.

В обязанности санэпидвзвода медсанбата входила организация два-три раза в месяц, насколько позволяла боевая обстановка, “помывки личного состава со сменой белья”. Для этого существовали передвижные бани.

В дивизиях были свои прачечные. Эпидемиолог следил за качеством стирки и за тем, чтобы потоки грязного и чистого белья не смешивались. Если эпидобстановка осложнялась, белье начинали пропитывать противопаразитарными составами.

Разведка

Организовывать и проводить санитарно-эпидемиологическую разведку было важнейшим разделом работы санэпидвзвода медсанбата.

Разведка должна была вовремя выявлять очаги инфекционных заболеваний в освобожденных населенных пунктах, обеспечивать локализацию очагов, предотвращать общение личного состава с заразными больными, находить пригодные к использованию источники водоснабжения, собирать сведения об эпидемическом состоянии войск противника.

Конечно, без инфекционных заболеваний, особенно дизентерии, которой чаще всего страдало молодое пополнение, не обходилось. В этом случае важно было не допустить развития и нарастания инфекций.

Именно поэтому эвакуация инфекционных больных в тыловые госпитали, как пра­вило, не допускалась: их лечение проводилось в инфекционных полевых подвижных госпиталях.

Санэпидразведка также обеспечивала са­нитарное обслуживание войск при передвижении на железнодорожном, автомобильном, водном транспорте. Это стало особенно важным, когда войска начали продвигаться вперед.

На освобожденных территориях, где зачастую полностью была разрушена инфраструктура, уничтожены поликлиники и больницы, возникала пря­мая угроза распространения паразитарных тифов и других инфекционных болезней. Иногда нацисты прибегали к намеренному заражению населения, с тем чтобы инфекция вывела из строя наступающие войска.

В этих случаях широко использовался институт чрезвычайных противоэпидемических комиссий, требовалась особенно напряженная работа военно-медицинской службы, чтобы обнаружить, изолировать и обеспечить лечение больных, обеззаразить территорию, создать и оборудовать полевые госпитали для лечение солдат.

Внимание тылу

В мае 1942 года в каждой поликлинике ввели должность замглаввра­ча по эпидработе, организовали подготовку активистов — санинспекто­ров, которые проводили подворные обходы, направляли на госпитализацию всех температурящих больных, дезинфицировали очаги инфекци­онных заболеваний.

Санитарный поезд, 1941 год

© ТАСС

Активно участвовали в эпидработе поликлиники и санэпидстанции, число которых за первые два года войны увеличилось с 1760 до 2400. К работе привлекали общественных санинспекторов и сотрудников общества Красного Креста и Красного Полумесяца.

В большом количестве строились бани и дезинфекционные камеры. На основных эваконаправлениях, на крупных железнодорожных узлах создавали специа­лизированные формирования Наркомздрава и медицинской службы Наркомата путей сообщения, включавшие в себя санитарно-контрольные, обсервационные и изоляционно-пропускные пункты.

Таким образом была обеспечена система на­дежных противоэпидемических барьеров на железнодорожных коммуника­циях.

О том, что работа военных эпидемиологов, гигиенистов и санслужб была успешной, свидетельствовуют цифры: доля инфекционных болезней в об­щей заболеваемости составила только 9%, из них дизентерия — 4,4%, сыпной тиф — 2,7%, брюшной тиф и паратифы — 0,6%. За годы войны вылечили 72,3% раненых и более 90% больных.

Усилия врачей и медработников не остались незамеченными. Орденами и медалями СССР за период 1941—1945 годов наградили более 116 тыс. военных медиков и 30 тыс. работников гражданского здравоохранения. 47 человек удостоены высочайшей награды — звания Героя Советского Союза. Больше 20 военных медиков в годы Великой Отечественной войны стали лауреатами Государственной премии СССР.

Благодаря именно их работе и главенству принципа профилактики во время Великой Отечественной войны была одержана блестящая победа над эпидемиями.

Юлия Острогожская

При подготовке материала использована литература: Санитарно-эпидемиологическая служба и ее руководители. Из истории здравоохранения России в ХХ веке. — М., Медицина, 2003 г. Е.Г. Эльяшевич. Санитария, гигиена и эпидемиология в период Великой Отечественной войны (1941−1945 гг.). Белорусский государственный медицинский университет. А. Е.

Локтев. Становление и развитие санитарно-эпидемиологической службы Русской и Красной армий (1904−1945). С. Бутаков, О. Берский, А. Зеткин, А. Зобов. Противоэпидемическое обеспечение Красной армии на завершающем этапе Великой Отечественной войны. Военно-медицинский журнал, май 2015 г. С. Лебедев.

Вклад советской военной и гражданской медицины в разработку вакцин в годы Великой Отечественной войны / С. М. Лебедев, М. О. Сафронов // Военная медицина. 2015. Живая противочумная вакцина: теория и практика иммунопрофилактики чумы. Е. Коробкова, М., Медгиз, 1956. M. Leitenberg, R. A. Zilinskas with G. H. Kuhn.

The Soviet Biological Weapons Program. A History. London, England, 2012.

Источник: https://tass.ru/75-letie-pobedy/8503997

Хороший врач
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: